Если праздный дачник забредет в какие-нибудь далекие поля, он вполне может наткнуться на захиревшие кукурузные заросли, историко-сельскохозяйственный привет из прошлого: в 60-е годы кукурузу у нас сажали буквально всюду, за исключением Заполярья. Страсть к этой вполне заокеанской культуре была подневольной: тогдашний руководитель СССР Никита Хрущев после своей поездки в США пленился этим злаком и насаждал его с неофитским рвением. Увиденные в штате Айова роскошные кукурузные поля, да байки о том, что от кукурузы еще 7 тысяч лет назад мудрели и крепли сказочно прекрасные майя с ацтеками, произвели на не слишком образованного генсека такое сильное впечатление, что он решил осчастливить подведомственный ему народ. И в течение долгого еще времени председатель какого-нибудь колхоза в Архангельской области ежегодно оправдывался по поводу невыполнения плана сдачи кукурузного зерна в закрома родины.

Достижения

Эпоха Хрущева — пожалуй, один из самых увлекательных периодов советской истории, мучительно суровой и разнообразно кровавой. На смену тирану, ставшему еще при жизни бронзовым божком, пришел живой человек, из мяса и костей. Хитрый, недалекий, в чем-то нелепый, дикий и невежественный — но живой. Живой и подаривший жизнь тысячам и тысячам соотечественников: после того, как на ХХ съезде КПСС Хрущев обвинил Сталина в массовых убийствах собственных подданных, начался процесс реабилитации и возвращения невинно осужденных из лагерей. Когда в 1964 году на пленуме ЦК КПСС Хрущева отправляли в отставку, он заявил, что основная его заслуга в том, что он с такой высокой должности уходит не в тюрьму, не на расстрел, а на пенсию: «Главное я уже сделал... Разве кому-нибудь могло пригрезиться, что мы можем сказать Сталину, что он нас не устраивает, и предложить ему уйти в отставку?».

Хрущевскую оттепель (названную так впоследствии по роману Эренбурга «Оттепель») называют предтечей перестройки. Именно хрущевская оттепель, как потом горбачевская перестройка, на какое-то время подтвердила миф о самой читающей стране, поскольку вернула доверие к печатному слову. С ослаблением цензуры в газетах и журналах вместо трескучих картонных фраз стали печатать, особенно поначалу, совершенно сенсационные вещи. Так, в «Новом мире» была опубликована повесть Солженицына «Один день Ивана Денисовича», и сама по себе прекрасная — но еще и на запретную тему, о жизни в советском концлагере! И именно хрущевская оттепель породила на свет такое немыслимое прежде явление, как поколение шестидесятников — с их наивной верой в технический прогресс и идеалы ленинизма, с их стремлением в космос и спорами физиков-лириков, с их походами, ковбойками, любовью к «неуюту» и трепетным уважением ко всему пластмассовому и передовому. Презрение к мещанским ценностям, кстати, легко объяснимо — в коммуналках люди жили чрезвычайно скученно, и занавесочки-абажурчики этот убогий быт никак не улучшали, поэтому так тянуло этих романтиков расширить границы своего мира, в походы, к ночевкам у костра.

Космос, активно осваиваемый в СССР именно во времена Хрущева, тоже расширял границы привычного мира — вплоть до самых звезд. Спутники, Гагарин — великая мечта воплощалась в жизнь. Космосом были увлечены абсолютно все, от мала до велика. Кстати, в фильме «Бумажный солдат» Герман-младший прекрасно зафиксировал это настроение общества.
Кроме космоса, в сознание и подсознание советских людей внедрялся миф о коммунизме. Хрущев на ХХII съезде КПСС твердо пообещал, что к 1980 году в СССР наступит коммунизм, плакатами, оповещавшими население о неизбежности коммунизма, были обвешаны все административные здания страны, но, судя по популярным анекдотам, в эту игру люди играть быстро расхотели. «Вот наступил коммунизм, при котором, как известно, существует принцип „каждому по потребностям”. На дверях магазина надпись: „Сегодня потребности в масле не будет”».

Хрущевки — термин, дошедший до наших дней. Это были дома «для компактного проживания советских трудящихся» с малогабаритными квартирами: низкие потолки, крошечные кухоньки, не повернуться, маленькие проходные комнаты, да еще санузел совмещенный. Но именно благодаря тому, что по всем городам страны, как грибы, буквально в одночасье, выросли «Черемушки», советские люди смогли наконец-то зажить как просто люди. Куча народа была переселена в отдельные квартиры из подвалов и из бараков, где зимой на стенах проступал иней. А объяснить, какое неземное блаженство для женщины мыться в собственной, а не «коммунальной» ванной, и не делить плиту со склочной соседкой, сейчас, пожалуй, уже просто невозможно.

Курьезы

Российская публика высоко ценит таланты златоуста Виктора Степановича Черномырдина, чьи крылатые выражения буквально вошли в лексикон носителей языка. Но задолго до него Хрущев запомнился международной общественности обещанием показать всем капиталистам и буржуям «кузькину мать». Впервые это выражение Никита Сергеевич публично адресовал будущему президенту США Ричарду Никсону, приехавшему в 1959 году на открытие первой в СССР американской выставки в Сокольниках.

Был Хрущев и первопроходцем в употреблении обуви не по прямому назначению, а в дипломатических, можно сказать, целях. Сейчас уже только ленивый не швыряется туфлями в неприятного оппонента или еще каким другим образом манипулирует этим предметом туалета. Хрущев же прославил себя и свой ботинок, всего лишь постучав им по столу на заседании Генеральной Ассамблеи ООН в 1960 году, чтобы привлечь к себе внимание. Переводчик Хрущева Суходрев вспоминает: «Хрущев любил снимать часы с руки и вертеть их. В ООН он стал стучать кулаками по столу в знак протеста против выступления филиппинца. В руке были зажаты часы, которые просто-напросто остановились. И тогда Хрущев в сердцах снял с ноги ботинок, вернее, открытую плетеную сандалию и начал стучать каблуком по столу».

«Все запретить!»

Романтичной и вегетарианской эпоху Хрущева, несмотря на оттепель и реабилитацию репрессированных, назвать сложно. Хрущеву предъявляется немалый счет — и за расстрел мирной демонстрации рабочих в Новочеркасске в 1962 году, и за возведение Берлинской стены, разделившей на десятилетия Германию, и за кровавое подавление народных волнений в Венгрии, и за карибский кризис, поставивший мир на грань ядерной войны. До сих пор многие жители России не могут простить Хрущеву и его волюнтаристское решение передать Украине родной и любимый Крым.

Однако неудачные решения в сфере политики, как бы они ни осложняли нам жизнь, все же дело житейское и привычное. К сожалению, «область балета» тоже входила в зону ответственности советских вождей, следивших за тем, чтобы мы были «впереди планеты всей», и управлявших культурой кто во что горазд.

С именем Хрущева связан позорный разгон художников-авангардистов, которым почему-то разрешили в 1962 году провести в Манеже выставку «Новая реальность». «Все это не нужно советскому народу... Запретить! Все запретить! Прекратить это безобразие! Я приказываю! И проследить за всем! И на радио, и на телевидении, и в печати всех поклонников этого выкорчевать!» — бушевал глава государства, переходя от экспоната к экспонату выставки.

Ходили слухи, что его специально «подготовили» для подобного восприятия непривычного искусства, что потом, выйдя в отставку, он раскаивался в своей реакции и сожалел о содеянном...

Следует отметить, что внезапная отставка и годы забвения (даже само имя Хрущева было под запретом в СМИ почти 20 лет) пошли всемогущему Никите на пользу, он многое осмыслил, и, можно сказать, очеловечился. Памятник Хрущеву на Новодевичьем кладбище семья заказала опальному когда-то скульптору Эрнсту Неизвестному, принято считать, что черно-белый мрамор обелиска олицетворяет противоречивость сложной фигуры опального генсека.

О любви

Настоящая любовь вечна — даже если носителя этой любви давно нет в живых и даже если это любовь к растению. Недавно по агентствам прошла новость, подтверждающая этот тезис: в США планируют отметить полувековой юбилей посещения Америки Хрущевым, центром торжеств станет тот самый штат Айова, где он впервые увидел кукурузные поля и познакомился с удачливым кукурузным фермером Гарстом. Именно семья Гарстов стала инициатором праздника, в котором примет участие сын Хрущева Сергей, живущий в США, и местный биограф Никиты Сергеича Уильям Таубман.