7 апреля 1899 года от Бутырской заставы до Петровского парка отправился первый в Москве рейсовый электрический трамвай.

Трамвай (от англ. tram — вагонетка, тележка и way — путь; первые tramways использовались в горнодобывающей промышленности Англии) — вид городского рельсового транспорта на электрической тяге. Трамваи, движимые электромоторами, появились в конце XIX века. Расцвет трамвайных сообщений пришелся на 1920-30-е годы.

Большинство трамваев электромоторные, питание получается ими через воздушную контактную сеть с помощью пантографов, но есть также трамваи с питанием от контактного рельса. В прошлом существовали конные, кабельные (в Сан-Франциско до сих пор такой трамвай катает туристов по Mason Street), пневматические, паровые, дизельные и бензомоторные трамваи.

Первый в России трамвай был пущен в 1892 году в Киеве, в Нижнем Новгороде трамвай появился в 1896 году, в Курске и Екатеринославе в 1897, в Москве в 1899, а в Одессе и в Санкт-Петербурге — в 1907. Но еще ранее, с 1892 года в Санкт-Петербурге существовал трамвай, перевозивший через Неву пассажиров по рельсам, проложенным по льду.

Трамваи выполняли самые разнообразные перевозки. В воспоминаниях писателя Константина Георгиевича Паустовского, работавшего в юности кондуктором московского трамвая на маршруте «Б», «букашке», шедшего по Садовому кольцу, есть рассказ о работе санитарных трамваев, которые от Брестского (Белорусского) вокзала в 1915 году развозили по госпиталям раненных солдат, прибывших санитарными поездами с фронта.

К сожалению, самая первая трамвайная линия Москвы — от Бутырской заставы до Петровского парка — не сохранилась. Историческая трасса на Верхней и Нижней Масловке была закрыта в 1999 году в связи с началом строительства 3-го транспортного кольца. Но о первом московском трамвае напоминают корпуса Электрического парка на Новой Башиловке. Здесь проходило тожественное открытие первой линии, молебен и освящение в присутствии генерал-губернатора, городского головы и обер-полицмейстера. Второй из старейших трамвайных маршрутов в Москве был недавно закрыт на Лесной улице: в течении 104 лет здесь существовала пассажирская ветка. Более века «божедомской» линии (улицы Образцова, Достоевского, Дурова; Божедомкой называлась нынешняя улица Достоевского, на которой располагалась больница для бедных), «каланчевской» (от площади трех вокзалов к Сокольникам) и «стромынской» (по Стромынке).

Первые трамваи в России были немецкими: двигатели изготавливались фирмой «Сименс». К концу 1909 года в Москве действовало уже более 20 трамвайных маршрутов общей протяженностью 130 верст, работали 6 трамвайных парков, а вагоны уже строились в Коломне и Сормове. Но лишь к 1912 году гужевые конки окончательно уступили место трамваям.

С началом Первой мировой войны кондукторами, билетерами и стрелочниками московского трамвайного хозяйства стали сотни женщин взамен ушедших на фронт мужчин. Но вагоновожатыми до самой революции работали только мужчины.

В первой половине 1920-х годов о пуске каждой новой трамвайной линии газеты сообщали как о новой победе социализма. В феврале 1922 года трамвай пришел на московские окраины — во Всехсвятское (Сокол), Останкино, Михалково, Черкизово.

Конец 1920-х-первая половина 1930-х — «золотой век» московского трамвая. Метрополитена еще не существовало, первый троллейбус появился только в 1933-м. Открытие первой очереди метро в 1935 году стало началом постепенного заката трамвайных сообщений. Уже в 1936-1937 годах, согласно Генплану реконструкции Москвы, трамвай был перемещен с Садового кольца и основных радиальных улиц на параллельные второстепенные магистрали.

Во время Великой Отечественной специальными трамвайными составами по ночам перебазировались воинские подразделения, перевозились топливо, продовольствие. Автомобили и автобусы были переданы во фронтовые подразделения, так что трамваям хватало работы.

В марте 1954 года была полностью сдана в эксплуатацию Кольцевая линия метро, и теперь проехать на подземке, сделав одну-две пересадки, стало на порядок быстрее, чем петлять по тому же маршруту в трамвайном вагоне.

С тех пор история московского трамвая — череда упразднений и отступлений на окраины. Однако действующие трамвайные трассы по-прежнему важнейшие пассажирские артерии во многих районах города. Запланировано строительство скоростных трамвайных трасс по Мичуринскому проспекту, в Медведково и в Строгино.

К. Г. Паустовский о работе трамвайного кондуктора

Трамвайной своей службе я обязан тем, что хорошо изучил Москву, этот беспорядочный и многоликий город со всеми его Зацепами, Стромынками, трактирами, Ножевыми линиями, Божедомками, больницами, Ленивками, Анненгофскими рощами, Яузами, вдовьими домами, слободами и Крестовскими башнями.

Экзаменовал нас на знание Москвы едкий старичок в длиннополом пиджаке. Он прихлебывал из стакана холодный чай и ласково спрашивал:

— Как бы покороче, батенька мой, проехать мне из Марьиной рощи в Хамовники? А? Не знаете? Кстати, откуда это взялось название такое пренеприятное — Хамовники?! Хамством Москва не славилась. За что же ей, первопрестольной, такой срам?!

Старичок свирепо придирался к нам. Половина кондукторов на его экзамене провалилась.

Провалившиеся ходили жаловаться главному инженеру трамвая Поливанову, великолепно выбритому, подчеркнуто учтивому человеку. Поливанов, склонив голову с седым пробором, ответил, что знание Москвы — одна из основ кондукторской службы.

— Кондуктор, — сказал он, — не только одушевленный прибор для выдачи билетов, но и проводник по Москве. Город велик. Ни один старожил не знает его во всех частях. Представьте, какая путаница произойдет с пассажирами трамвая, особенно с провинциалами, если никто не сможет помочь им разобраться в этом хитросплетении тупиков, застав и церквей.

Вскоре я убедился, что Поливанов был прав. ... Меня назначили на линию No 8 — проклятую вокзальную линию, считавшуюся еще хуже, чем «Б». Линия эта соединяла Брестский вокзал с Каланчевской площадью, с ее тремя вокзалами — Николаевским, Ярославским и Казанским. Проходила восьмая линия через Сухаревскую площадь и по обеим Божедомкам.

Часто случалось, что у Ярославского вокзала вагон, как говорили кондукторы, «попадал под поезд» из Троице-Сергиевской лавры. В трамвай набивались богомолки-салопницы. Пробирались они в разные московские церкви, города не знали, были бестолковы, как куры, и всего боялись.

И вот изо дня в день происходила одна и та же канитель: одной салопнице надо было к «Николе на курьих ножках», другой — к Троице-Капелькам, третьей — к Георгию на Всполье. Нужно было терпеливо объяснять им, как проехать к этим церквам, после чего старухи вытаскивали из карманов в нижних юбках платки с завязанными по уголкам деньгами. В одном уголке были копейки, в другом — семишники, в третьем — пятикопеечные монеты.

Салопницы долго развязывали зубами тугие узелки и скупо отсчитывали деньги. Впопыхах салопницы часто ошибались и развязывали не тот узелок. Тогда они снова затягивали его зубами и начинали развязывать другой.

Для нас, кондукторов, это было несчастьем. До Красных ворот мы должны были раздать все билеты. Старухи нас задерживали, билеты выдавать мы не успевали, а у Красных ворот нас подкарауливал сутяга-контролер и штрафовал за медленную работу.

Однажды Бабаев затащил меня к себе. Жил он с дочерью в покосившемся домишке у Павелецкого вокзала. Дочь его работала белошвейкой.

— Вот, Саня, — бодро крикнул с порога Бабаев,- привел тебе жениха!

Саня зашумела за перегородкой коленкором, но не вышла.

В низкой комнате висело несколько клеток, закрытых газетами. Бабаев снял газеты. В клетках тотчас запрыгали и запели канарейки.

— Я с канарейками отдыхаю от людского племени, — объяснил Бабаев. — Нас, кондукторов, пассажир не стесняется. Выказывает себя перед нами в наихудшем виде. Отсюда, понятно, и точка зрения у нас на человека подозрительная.