Генрих Шлиман родился 6 января 1822 года в семье немецкого священника. Еще в восьмилетнем возрасте он увлекся древнегреческими мифами. Среди его любимых историй было описание Троянской войны. Именно тогда юный Генрих загорелся идеей своими глазами увидеть то место, где когда-то стояла легендарная Троя, и найти то, что от нее осталось. К сожалению, Шлиману удалось проучиться в гимназии, где его интерес к истории и древним языкам мог бы получить дальнейшее развитие, всего несколько месяцев. Его отец был обвинен в растрате, и в семье не нашлось денег на продолжение учебы мальчика. Генриху пришлось закончить реальное училище, а затем несколько лет с утра до вечера работать за гроши в бакалейной лавке.

В конце 1841 года Шлиман уволился из лавки и завербовался юнгой на судно, идущее в Венесуэлу. Он надеялся, что в Новом Свете судьба будет к нему более благосклонна. Но 12 декабря судно попало в шторм и затонуло неподалеку от побережья Голландии. Генриху и другим пострадавшим лишь чудом удалось добраться до берега. В Амстердаме Шлиману посчастливилось устроиться посыльным в торговую компанию.

Все свободное время он тратил на изучение языков. В этом ему помогали не только природные способности, но и самостоятельно разработанная программа. Шлиман много читал вслух и заучивал слова наизусть. Так он овладел голландским, английским, итальянским, французским и португальским языками, а затем и русским. В Амстердаме того времени почти не было людей, знающих русский язык, поэтому новое знание в сочетании с полученным еще в детстве умением торговать и торговаться сделали Генриха Шлимана крайне ценным сотрудником. В январе 1846 года он был отправлен в Россию в качестве торгового представителя фирмы Б.Г. Шредера.

В России Генрих Шлиман, которого здесь называли Андреем Аристовичем, провел почти два десятка лет и даже получил российское гражданство. Он открыл собственное дело, стал купцом первой гильдии. В торговых начинаниях ему словно благоволила удача: в начале 1850-х годов он нажил в Америке крупное состояние, занимаясь перепродажей золотого песка, а затем еще больше обогатился на Крымской войне. Не везло только в личной жизни. В 1852 году Шлиман женился на дочери известного адвоката Екатерине Петровне Лыжиной, но его брак, несмотря на рождение сына и двух дочерей, сложно было назвать благополучным.

В 1857 году Шлиман начал изучать греческий и древнегреческий языки, используя свою уже проверенную временем методику, а затем — латынь и арабский. В 1863 году он ликвидировал свои российские предприятия и следующие два года провел в кругосветном путешествии, а после возвращения некоторое время изучал основы археологии в Сорбонне. Тогда же он принял решение развестись с женой и сделал это в одностороннем порядке в 1869 году в американском штате. Вскоре Генрих Шлиман женился на 17-летней гречанке Софье Энгастроменос. Примечательно, что по российским законам брак Шлимана с Екатериной Лыжиной не был аннулирован.

По следам Гомера

Получив свободу, Шлиман решает посвятить себя воплощению детской мечты — поиску Трои. 9 апреля 1870 года он приступил к раскопкам на холме Гиссарлык в Турции. Именно там, по мнению начинающего археолога, ранее находилась легендарная Троя. По началу раскопки велись без разрешения турецких властей, что вызывало протесты по стороны местных землевладельцев. Работа на холме Гиссарлык, продолжавшаяся около трех лет, была удачной: Шлиману удалось раскопать остатки древнего города, а 31 мая 1873 года — найти множество украшений из драгоценных металлов, которые он назвал кладом троянского царя Приама.

Эта находка не только принесла Генриху Шлиману всемирную известность, но вызвала волну критики со стороны ученых. Шлимана обвиняли в дилетантизме, говорили о том, что нет никаких оснований полагать, будто бы найденные драгоценности действительно принадлежат Приаму. Гнев многих археологов вызвал поистине варварский способ раскопок: не имея исторического образования, Шлиман попросту отбрасывал все, что не соответствовало его представлениям о Трое, из-за чего культурные слои оказались повреждены. Скандальность находке придавал и тот факт, что Шлиман вывез ее из Турции нелегально, спрятав в корзину с овощами. Лишь после выплаты в 50 тысяч франков Шлиману удалось остановить судебное преследование, которое начали турецкие власти.

Хотя Генрих Шлиман был разочарован реакцией научного сообщества на его открытие, он не утратил энтузиазма. В 1876 году он приступил к раскопкам в греческом городе Микенах. И снова археологу-любителю сопутствовала удача: уже несколько месяцев спустя он обнаружил усыпальницы микенских царей, полные золотых украшений. Наибольшую известность из них получила посмертная золотая маска, которую впоследствии окрестили маской Агамемнона.

В 1879 году Шлиман снова вернулся к раскопкам в Трое, затем, в древних городах Орхомене и Тиринфе. В 1890 году он вновь приехал в Трою, но из-за острой боли в ухе вскоре был вынужден оставить раскопки и отправиться на лечение в Германию. 13 ноября Генрих Шлиман перенес операцию, после которой ему стало лучше, но на обратной дороге археолога-любителя снова настигла болезнь. 25 декабря, во время пребывания в Неаполе, он упал в обморок посреди улицы. Так как при Шлимане не оказалось документов, его приняли за нищего и отказались класть в больницу. К тому моменту, когда его опознали, было уже поздно. На следующий день 68-летний Шлиман скончался.

Дополнительная информация

В настоящее время ученые пришли к выводу о том, что и так называемый клад Приама, и маска Агамемнона были созданы на несколько веков раньше предполагаемой даты начала Троянской войны. Таким образом, хотя Шлиман и не смог доказать, что описанные Гомером города и люди действительно существовали, он сделал очень важное открытие, найдя следы существования более ранней цивилизации. Ирония судьбы состоит в том, что во время своих варварских раскопок Шлиман мог повредить слои, более соответствовавшие гомеровской эпохе.

Одно время высказывались предположения о том, что найденное Шлиманом троянское золото на самом деле не составляло единого клада, а было собрано с разных культурных слоев. Также высказывалось предположение о том, что он вовсе не находил золотые украшения при раскопках, а просто купил их, а затем выдал за древние изделия. В настоящее время эти гипотезы считаются недоказанными.